Ты и я

Я оглянулась, посмотрела;

Как сумасшедшая летела

Ты, детка, от меня.

Догнала быстро я тебя,

В мгновенье ока пред тобою

Стою, прикрыв свой плащ рукою.

Твой взгляд весь страхом изнывал;

Мой — в похотливости пылал.

Ты отошла — я приближаюсь,

И вскоре вовсе прижимаюсь,

Твоя беспомощность прекрасна,

Моё влечение ужасно...

Ты отвернулась, закипела,

Но мне до этого нет дела.

Связав ручонки за спиной,

Твоё лицо передо мной:

Целую губы, вижу взгляд,

Который много из ребят

Хотят увидеть в своём сне,

Но он достался только мне.

Твоя слеза скатилась вниз;

Какой бесстыжий мой каприз:

Хочу тебя сейчас привыше я всего,

И ничего не изменит желанья моего.

Целую вновь — и снова наслажденье,

И сердце бьется словно в упоенье.

Я так хочу, я так того желаю,

Что за собой совсем не замечаю,

Как очень нежно руку опускаю

От плеч и ниже, между ног ныряю;

Ты вся течешь, и это возбуждает;

Моё терпенье вновь изнемогает.

Твой боли стон прервал мои движенья;

Ты отвернулась — плачешь без сомненья;

В мгновенье это сразу понимаю,

Что я невинности тебя лишаю.

Моя малышка, ты еще ребёнок,

Люблю тебя совсем еще с пеленок,

Но ты меня не знала до сих пор,

Теперь передо мной стоишь в упор.

Мои желанья, вскоре исполняясь,

И пальчики мои, все глубже продвигаясь,

Возможно тебе дарят наслажденье,

Но по лицу я вижу выраженье,

Похожее на долгие мученья...

Ты кончила. Без сил упала ты,

Я вновь взглянула на прекрасные черты:

Ты без одежды на полу лежала,

И это снова похотливость вызывало.

Смотря в глаза, исполнены мольбы,

Исполнены и слез, и даже пустоты,

К тебе я на колени опустилась,

И жадно в твои губы снова впилась.

Не долго длилась эта передышка;

Я опустилась ниже, ты — моя малышка.

Твой сок любви касался язычка,

Его водила там я без труда.

Я не хотела вовсе, чтобы ты страдала,

Но все-таки свой голод уталяла...

Мы кончили вдвоём, и ты, и я;

Но что касается меня,

Я получила наслажденье.

Навек я сохраню все те мгновенья,

Когда, забыв про свою боль,

Ты наслаждалася со мной.

Я осторожно тебе руки развязала,

В бессилии ты просто промолчала.

Последний поцелуй, как на прощанье,

Не долгим было наше расставанье,

И вот сказала непременно: «Досвиданье».

Ты оставалась у стены одна,

Твоя одежда не была видна.

И все раздумья были об одном,

Чтоб снова я была с тобой вдвоём.