Теперь ты — девочка. Часть 20

Женщина на Мерседесе удивительно хорошо ориентировалась в элитном коттеджном поселке. Впрочем, это я поняла потом, но тогда не обратила внимания. Она довезла меня до самих ворот Кристинкиного дома. Там, за оградой, блестела в лучах восходящего солнца красная машина брюнетки, а в доме, несмотря на ранний час, горел свет.

 — Ты — родственница Владлена Соломоновича, — поинтересовалась моя спасительница.

 — Нет, я подруга дочери, — ответила я.

 — Уверена, что не нужно в больницу?

 — Уверена. Спасибо вам огромное.

Покинув иномарку, я побрела к дому. Уже из открытого окна до меня донеслись сладострастные стоны, а открыв дверь, я, несмотря на усталость, как моральную, так и физическую, вообще застыла от удивления.

Кристинка сидела на полу, широко раздвинув ноги и облокотившись спиной на диван. А над ней на корточках сидела Аленка, и пыталась запихать в себя страпон чудовищной толщины!

 — Ну, шалава, какая же ты шалава? — увещевала ее брюнетка. — Вот вернется Сашка — покажет тебе, как такие штуки нужно в задницу принимать!

Блондинка заметила меня первой — избитую, зареванную, в грязной, порванной одежде. От удивления она потеряла равновесие, и насадилась на чудовишный дилдак так, что ее попка звонка шлепнула по бедрам подруги.

 — Вот, видишь, какая ты... — одобрительно начала хозяйка дома, но осеклась, заметив меня. — Господи, Сашенька, что с тобой случилось?

 — Меня изнасиловали, — коротко ответила я.

И, несмотря на то, что слезы, казалось, вытекли уже все, да и плакать я уже устала, но как-то само собой вслхипнулось, и я снова заревела, сев на пол прямо в коридоре. Оставив страпон в своей партнерше, Кристинка освободилась от ремней, и подскочила ко мне.

 — Девочка моя, моя радость, мое солнышко, — приговаривала она, обняв меня, и гладя по голове. — Кто? Какая паскуда могла такое с тобой сотворить? А ты чего расселась, дура? — прикрикнула брюнетка на подругу. — Неси скорее аптечку!

Аленка, перевернувшись на спину и задрав ноги, вытащила из себя дилдак. Он оказался такого размера, что на секунду я даже перестала реветь! Не меньше десяти сантиметров в диаметре, и не меньше семидесяти в длину!

Вместе девушки перенесли меня на диван, содрали остатки одежды, и начали обрабатывать раны. Обе пытались меня успокоить, чмокая то в щеку, то в лобик, то в макушку. А я плакала все больше и больше. Ведь так приятно реветь, когда тебя жалеют!

Дальнейшее я помню смутно — как в тумане. Точно одно — я уснула. Проснулась я уже поздним вечером, полностью обнаженная, но от количества бинтов и зеленки на мне, отсутствия одежды не было и заметно. Рядом, свернувшись калачиком, мирно сопела Аленка.

Морщась от боли при каждом движении, я направилась в душ. По пути я выглянула в окно, и заметила, что нет не только Кристинки, но и ее красненькой машинки. Проведя не меньше часа под струями воды, смыв с себя не только грязь, но и... не знаю, как сказать — наверно, те гадкие воспоминания о прошедшей ночи... нет, конечно, не все. Не думаю, что когда-либо смогу этого забыть. Но, по крайней мере, вода сточила острые углы памяти, сделав воспоминания менее болезненными.

Помывшись, я обнаружила, что все не так уж и плохо. Да, оставались синяки и ссадины, которые без зеленки смотрелись гораздо менее страшно, но вывихов и переломов, кажется, нет. Все зубы на месте. Печально, что не могу носить короткие юбки в самый разгар лета

Когда я спустилась в гостиную, брюнетка уже вернулась. Крайне возбужденная, она бегала вокруг Аленки, поторапливая ее. Блондинка, спросонья, медленно одевалась, крутя попкой, натягивая на себя узкие, короткие шортики.

 — Вот и моя киса пришла! — улыбнулась мне девушка. — Собирайся скорее, поехали!

 — Куда?

 — Это сюрприз тебе. Ну, не томи, давай скорее!

Хозяйка дома бросила мне сверток одежды, в котором я нашла трусики, джинсы и маячку. Все еще не понимая, что стряслось, я оделась, выбрала себе подходящую обувь, и брюнетка потащила нас к своей машинке.

Ехать пришлось долго. Хотя движение почти отсутствовало — лето, жара, выходной день, вечер — понятно, что большинство нормальных людей отдыхало за городом. Но, как это случается всегда — дорожники решили одновременно отремонтировать все дороги, и большая часть города была перекопана.

Мы пересекли город, выехали с противоположной стороны, и проехали еще чуть-чуть, до строящейся автомойки, отгороженной бетонным забором. Здесь стоял джип, который я, кажется, уже где-то видела... Кристинка остановилась около него, и мы зашли в здание. Из полутьмы на меня сразу бросилась какая-то тень.

 — Сашенька, миленькая моя, что эти уроды с тобой сделали? — причитала она Катиным голосом. — У тебя ничего не сломано, не порвано?

 — Сестренка? — удивилась я. — Ты-то здесь откуда?

Но дальше я удивилась еще больше. На кафельном полу, заваленном строительным мусором, лежали, связанные, мои насильники в полном составе — Булат, Рустам и Олег! Рядом же, скалясь во все тридцать два зуба, стояли Виталик с Валерой. Наверно, просто так я бы их, спустя столько времени, и не узнала бы, но забыть парня с таким достоинством, как у Виталика, было непросто

 — Они? — сухо поинтересовался мужчина.

 — Что — они? — не поняла сразу я.

 — Изнасиловали тебя они? — пояснил он.

 — Да, они, — кивнула я.

 — Вот и ладушки, — хлопнул в ладоши Виталик. — Теперь можешь отомстить им. Как — сама решай.

Олег забился на полу, как рыба, выброшенная на берег. Дико вращая глазами, он пытался что-то сказать, но ему, видимо, очень сильно мешал кляп.

 — Дадим осужденному последнее слово? — зевнул Валера.

 — Отчего ж не дать? — пожал плечами его компаньон. — Дадим.

Он выдернул тряпку изо рта мерзавца. Отморозок некоторое время дышал, насыщая легкие кислородом, а после выпалил на одном дыхании:

 — Это не телка, это пидор! Вы что, из-за пидора нас сюда привезли? Так вы сами — суки дырявые

Последнее — это он зря. Виталик, со скучающим видом, показывая, что он это делает не потому, что разозлился, а потому, что так надо, со всей дури заехал тяжелым ботинком по животу ублюдка. Тот со стоном согнулся пополам.

 — Что, правда — пидор? — сухо спросил он у меня.

 — Я все объясню, — вмешалась Катя. — Это не пидор, а трансик. То есть как девочка, но с членом.

 — Как девочка, но с членом, — усмехнулся Виталик. — Покажи.

 — Покажи, Сашенька, — попросила сестренка.

Ей я уже не могла противиться, так что расстегнула джинсы, и спустила их с трусиками до колен, обнажая свой членик. Парень некоторое время смотрел на меня, а затем потребовал развернуться. Я повиновалась.

 — Ха, пидор! — рассмеялся он. — Если бы передо мной была такая задница — мне было бы пофигу — болтается там член, или нет!

 — Это что же получается... — начало доходить до Валеры. — У меня пацан отсосал?

 — Ну... да, — кивнула я.

 — А ведь это был самый офигительный отсос в моей жизни, — мечтательно протянул он. — Нужно будет повторить.

 — Обязательно, — вставила свое слово сестренка. — Но, может, сейчас, займемся этими скотами?

 — Так  занимайтесь, кто не дает? — пожал плечами Виталя.

 — Привяжите их раком, — приказала Кристинка. — И разденьте!

 — Привязать — это пожалуйста, а раздевать — это уж вы без нас...

Два силача мигом скрутили троих подонков, привязав их к скамейкам. Блондинка ходила вокруг и помогала им советами, и, заодно, подкладывала под мерзавцев кирпичи, доски и прочий строительный мусор, чтобы их задницы задрались как можно выше. Я уже начала догадываться, что задумали девчонки, и когда вернулась Кристинка — окончательно убедилась в своих догадках. А вернулась девушка, неся на плечах три немаленьких страпона с болтающимися ремешками, и в полутьме выглядела, словно амазонка, обвешанная пулеметными лентами.

 — Это тебе, — она подала один мне. — Это тебе, — второй отправился Кате. — А это — мне, — потрясла девушка третьим страпоном.

 — А мне? — возмутилась Аленка.

 — Ну... — развела руками брюнетка. — Когда Сашеньку изнасилуют четверо — будет и тебе.

Мне эта шутка смешной не показалась. Кристина сама поняла, что шутка неудачная, и повисло напряженное молчание.

 — А мне? — повторила блондинка. — Почему ты дала Саше — понятно. Но почему Кате, а не мне?

 — Потому что она — Сашкина сестра.

 — А себе?

 — Потому что я нашла Виталика, вместе с ним — Катю, а потом — насильников.

 — Ладно-ладно, — пообещала Аленка. — Я тогда по-своему развлекусь.

Она, цокая каблучками, вышла на пятно света прямо перед глазами ублюдков. Представляю, как они себя чувствовали! Прямо перед ними стоит обалденная длинноногая блондинка на высоком каблучке, в суперкоротких шортах и рубашке, завязанной над пупком узелком, а их задницы сейчас лишат девственности!

Я, надев страпон, подошла к Булату и сдернула с него штаны. Из всей троицы именно ему мне больше всего хотелось отомстить. Не потому что он был самым жестоким — нет. Он предал меня. Я ему открылась, подарила себя, а он так бездарно воспользовался этим...

Выдавив из тюбика смазку на дилдак, я приставила конец к заднице своего недавнего любовника. Он запищал и обеспокоенно заерзал. Поздно! Раньше надо было думать! Ухватившись поудобнее за талию парня, я начала давить искусственным членом, раздвигая его анус. Он уже не пищал, а орал так, что было слышно даже через кляп! Сбоку от меня к крикуну добавились еще два голоса — это Катя с Кристинкой начали обрабатывать Олега с Рустамом.

Вой трех голосов словно послужил командой для Аленки, которая, медленно танцуя под только для нее слышную музыку, начала раздеваться. Сначала развязала узел рубашки, разведя в стороны полы, и завращала плечами, тряся грудями.

Я же с силой вгоняла в Булата дилдак, вкладывая в каждый удар всю злость, всю ярость, всю обиду, которая скопилась во мне за прошедшую ночь. Член гнулся, и двигался нехотя. Вот что значит — девственная задница!

Блондинка уже избавилась от рубашки, и, развернувшись спиной, согнувшись, выставив попку и вращая ею, медленно стягивала с себя шорты с трусиками. Вращая бедрами, издеваясь над отморозками, которые могли только смотреть на нее, девушка позволяла шортам сползать все ниже и ниже к туфлям.

Пыхтение сбоку от меня на секунду замолкло.

 — Мы — прямо Трансвестьян, и три мушкетелки! — воскликнула Кристинка. — Получай, каналья!

И она, не стесняясь и не сдерживаясь, резко загнала свой дилдак в задницу Рустама. Подонок истошно завопил, и на пыльный пол закапала кровь из его жопы. Хорошо она его!

Мой член уже гораздо свободнее ходил в Булате. Он даже перестал орать. Притормозив на мгновение, я, почти вынув страпон из одноклассника, обильно полила его смазкой, и продолжила таранить мерзавца.

Аленка уже совсем избавилась от одежды. Оставшись в одних туфлях на высоченном каблуке, она извивалась в лучах луны, гладя себя по телу. Смочив пальцы слюной, девушка ласкала свои сосочки, набухшие до невероятных размеров, а после, встав рачком и выгнув спинку, ввела два пальчика себе сразу в киску и в попку.

Булат, скотина, уже постанывал подо мной! Похоже, ему это начало нравиться! Я таранила его, как отбойный молоток, как пулемет, стараясь вернуть ему боль, но парень лишь стонал все громче, и даже начал подмахивать мне задницей! Ну ничего, надеюсь, когда я закончу с ним, он станет подстилкой для своих же друзей, и они будут каждую ночь проделывать с ним то, что до этого сделали со мной!

Блондинка успела кончить уже раза два. Даже мой членик встал от ее пассов! Чего уж говорить о троих насильниках? Хотя, надеюсь, что им так больно, что их отростки и не пытаются встать! Мои ножки и животик уже болели от нагрузки. Как только парни выдерживают — так ебать нас, девушек? От мыслей меня отвлек возглас Кристинки.

 — Блин! Мой кончил!

Рустам в самом деле трясся в оргазме. На скамейке под ним расплывалась лужица спермы, смешиваясь с кровью. Похоже, вместо двух трахалей и одной сучки, в их компании теперь будет один кобель и две шлюшки!

Аленка умудрилась найти где-то каску и оранжевую жилетку, и, надев их на себя, поставив на пол лопату, вращалась вокруг этого импровизированного шеста. Может, насильникам вовсе и не нравится то, как мы их трахаем, а кончают они, глядя на блондинку? Если уж я была близка к оргазму, я — девочка, то чего говорить про них?

Булат внезапно сжался подо мною, и тихо-тихо запищал. Расслабился и снова сжался с такой силой, что веревки, опутавшие его, затрещали, готовые взорваться. И этот кончил!

Отстегнув страпон, оставив его у извращенца в заднице, я, пошатываясь от усталости, добрела до скамейки, на которой сидели Валера с Виталиком, во все глаза пялившиеся на блондинку, и вытащила из губ Витали зажженную сигарету. Присев рядом, я с жадностью затянулась.

В нашем строю осталась лишь Катя. Сестренка знала свое дело. Еще бы! У нее опыт общения со страпоном был больше, чем у всех собравшихся вместе взятых! И все — благодаря мне! Олег перед ней все еще хрипел от боли, лаская мой слух. Пот градом катил с девушки, ее маячка промокла насквозь, и прилипла к телу сестренки, обрисовывая каждый ее изгиб. Не торопясь, покручивая попкой, тяжело дыша, она совершала фрикции в насильнике. Даже Аленка притомилась — наблюдая за возмездием через полуприкрытые веки, она сидела прямо на грязном, пыльном полу.

Вдруг сестренка замерла, вогнав дилдак глубоко в Олега. По ее телу прошла судорога. Раз. Еще раз. Молодчинка! Не доведя отморозка до оргазма, она кончила сама! Выдернув из него стравон, оставив огромную, зияющую порванную дыру с опухшими краями, Катя, глубоко дыша, дошла до нас, и, взяв полуторалиторвую бутылку воды, несколькими глотками осушила ее до половины, а остатки вылила себя на голову.

 — Да вы просто секс-террористки! — изумился Валера, захлопав в ладоши.

 — Мы — секс-правосудки, — поправила его Катя.

 — А ты недурно двигаешься, — заметил Виталик, подмигнув Аленке.

 — Я могу еще подвигаться! — воскликнула она. — Только не здесь... и помыться мне надо... и если до Кристины меня потом довезете!

 — Да не вопрос! — заверил Виталя.

 — Тогда, девчонки, встретимся утром...

Я посмотрела на не застекленное окно, в которое пробивались первые утренние солнечные лучи. Скорее, не утром, а после обеда!

Дорогие друзья, мои читатели и поклонники! Кто хочет пообщаться со мной — пишите на Отвечу всем!

А еще буду признательна вам за материальную помощь на Яндекс-Деньги 410011335919229 Мне она очень нужна!

Уважаемые поклонники! После этого рассказа я ухожу на отдых от творчества — пора отдаться работе. Обещаю вернуться через 1, 5—2 месяца!

/