Негритянка и наци

Бац! Бац! Бац!

 — Просыпайся! Слышишь ты, черная обезьяна! Очнись!

Пощечины окончательно заставившие Мари прийти в себя, были не сильными, но весьма обидными, как и те немецкие слова, которые выкрикивал раздраженный женский голос.

 — Черт возьми, Сигрид, ты, похоже, основательно ее вырубила!

 — Да очнулась она, вон веки дрожат, — послышался уже другой голос, с непонятным акцентом, — Слышишь, хватит притворяться, а то хуже будет!

Словно подтверждая это последовала новая пощечина — намного сильнее прежних.

Забыв обо всем, Мари с гневным криком рванулась, чтобы наказать обидчицу. Тут же ее отбросило назад — ее руки и ноги оказывается, были к чему-то прикованы.

 — О и вправду очнулась! — послышался смех, — ну что, с пробуждением обезьянка!

Поняв, что дальше притворяться бесполезно Мари открыла глаза. Она лежала на жесткой кушетке, прикованная по рукам и ногам наручниками к ее ножкам. Причем лежала совершенно голая. И на все ее прелести беззастенчиво глазели две молодые женщины, стоящие у кушетки.

Ближе к Мари находилась высокая, светловолосая девушка с красивым, но хмурым лицом. Одета она была в черную рубаху и штаны, туго обтягивающие крутые бедра и длинные мускулистые ноги. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, приоткрывая ложбинку меж соблазнительных полных грудей. Полные губы кривились в легкой ухмылке, но голубые глаза оставались холодно-безжалостными. Мари тут же поняла, что именно от этой валькирии она и получила последнюю плюху. По глазам было видно, что она из тех, кто не остановится и перед чем-то более серьезным, чем простое рукоприкладство. Особенно ясно Мари это поняла, когда увидела две молнии на погонах.

Рядом с ней стояла молодая женщина с роскошными золотистыми волосами. Белый халат облегал стройную фигурку, приоткрывая выше колен безупречные ножки. Рядом с атлетично сложенной эсэсовкой она казалась хрупкой и беззащитной, но Мари подобралась, чувствуя себя попавшей в западню пантерой. Слишком внимательно она читала досье на эту девушку с ангельским личиком, чтобы испытывать хоть какие-то сомнения относительно своего будущего. Доктор Эльза фон Ривенскрафт гениальный нацистский биохимик, дьяволица в белом халате.

Все они находились в просторном помещении, заставленном столиками с пробирками, колбами, микроскопами. Остро пахнуло какими-то реактивами. Было похоже на химическую лабораторию, из общего ряда выбивался только стоявшее в углу удобное мягкое кресло и столик рядом — с бутылкой вина и блюдом с фруктами.

Золотоволосая красавица заметила, что Мари пристально смотрит на нее.

 — Что узнала, черномазая? — пренебрежительно усмехнулась она, — ну да, самка недочеловека должна знать господ в лицо. Это кто же из союзников оказался таким идиотом, чтобы отправить на задание негритянку? Из какой дыры в Африке вытащили тебя лягушатники? Или может не они, а лайми или янки?

Мари демонстративно передернула плечами.

 — Когда я ее оглушила, там, в коридоре, — подала голос светловолосая девушка, — она выругалась перед тем, как потерять сознание. Вроде бы по-английски.

 — Вот видишь, а ты еще ломаешься, — рассмеялась Эльза, — как все просто. Вряд ли англичане станут тащить кого-то из колоний, значит янки. И ты хотела добраться до меня — верно?

Мари презрительно усмехнулась, ничего не ответив.

 — Зря молчишь, дура — усмехнулась нацистка, — я ведь все равно узнаю правду. Надо отдать тебе должное, ты подобралась очень близко — уж не знаю какое звериное чутье помогло тебе обойти охрану. Впрочем, я всегда говорила Гиммлеру, что его дуболомов надо заменить на более надежных людей. Но мимо Сигриж ты не пройдешь, — она кивнула в сторону второй девушки, — она из Норвегии, лыжница и охотница, может караулить зверя всю ночь. Вот и подкараулила тебя в коридоре. Когда германская армия вошла в ее страну, я ее сразу приметила. Своим я не доверяю — везде уши, везде шпионы. А Сигрид среди немцев чужая. Так же как и мой пилот Аннет, она из Нормандии. Тоже помогает строить новый порядок в Европе. И ты поучаствуешь в этом строительстве — хочешь ты этого или нет. Ну что будешь говорить?

 — Да, что вы с ней разговариваете, — раздраженно произнесла Сигрид, — много чести. Втереть в задницу половину — она кивнула на пузатый флакон из темно-зеленого стекла, — через пять минут запоет как соловей.

 — Погоди и до этого дело дойдет, — , — усмехнулась Эльза, — она приблизила свое лицо к Мари, — значит слушай меня внимательно, черномазая обезьяна. То, что мне нужно я от тебя и так узнаю. Но ты можешь смягчить свою участь — если сейчас честно мне все рассказать. Тогда я тебя не сдам в гестапо — ты хоть и зверушка, но довольно симпатичная. Многие девушки порой задерживались у меня надолго, а с тобой, чувствую можно поиграть в разные игры. Ну, согласна? — Эльза с нетерпением глянула в глаза Мари, облизнув губы розовым языком.

Мари усмехнулась — ну да, что удивительного, что две нацистски, оказались еще и лесбиянками? Вон как сладострастно смотрит Эльза на ее пышные шоколадные груди, только что слюну не пускает. Да и норвежка, хоть и выглядит бесстрастной, а все же нет-нет, да и поглядывает на роскошное черное тело, полные бедра, длинные стройные ноги. Своего «арийского» лесбиянства им уже мало, на экзотику потянуло. В иное время она может быть и показала этим сучкам, как надо играть в такие игры, но сейчас

Мари демонстративно отвернулась. Эльза выругалась.

 — Какой упрямый недочеловек! Ну, тогда сама напросилась. Завтра я сдам тебя в гестапо, а они после допроса отправят тебя в концлагерь на Олдерни. Будь уверена, свою Америку ты больше не увидишь. Но пока у нас вся ночь впереди. Сигрид, — она повернулась к норвежке — ты уверена, что она была одна?

 — Абсолютно, фройляйн Ривенскрафт — ответила норвежка, — все обшарила, обнюхала — никого тут нет больше.

 — Вот и отлично. Сейчас пойди убери куда-нибудь охрану — нечего им слышать, что тут происходит. И проверь еще раз коридор. А потом приходи вместе с Аннет.

 — Слушаюсь, госпожа Ривенскрафт, — Сигрид кивнула и исчезла за дверью. Эльза повернулась к Мари.

 — Ну, а ты сможешь поучаствовать в важном научном эксперименте. Ты так хотела до меня добраться и твои старания не должны пропасть даром.

Нацистка подошла к столу и поставила него большую пузатую колбу. Потом принялась отмерять мерным стаканчиком жидкости из разных пробирок, пузырьков и банок, сливая их в колбу. При этом она не прекращала разговаривать с пленницей.

 — Теперь я могу тебе сказать, чем мы тут занимаемся. Вот тут, — она потрясла колбой, — раствор, оказывающий уникальное влияние на нейрофизиологические процессы в мозгу. Проще говоря — он полностью лишает человека воли, заставляет его реагировать на любой приказ. Представляешь — тебе сказали, что угодно и ты выполняешь. Все понимаешь, бесишься про себя, проклинаешь, а делаешь все равно, то, что тебе скажут, — Эльза мелодично рассмеялась — кажется у вас такое называется «зомби»? Но это не ваши дурацкие суеверия, а арийская наука. Ты никогда не поймешь, что это такое, но почувствуешь на своей черной шкурке. И не только ты. Представляешь, что будет если вколоть это всем, кто сейчас находится в концлагерях, всем пленным? Сказать им, что нужно оружие в руки дать, в уши затычки потом  вставить — и вперед на передовую. Уже разработана методика, как смешивать этот препарат с газами, так что будет весело.

Она говорила еще что-то, с каким-то безумным весельем рассуждая о вещах, вызвавших бы ужас и отвращение у любого нормального человека. Мари слушала ее вполуха, лихорадочно ища выход. Эльза была права — армейская разведка США и вправду выяснила, что немцы разрабатывают какое-то «вундерваффе» в секретной лаборатории в старинном замке на Нормандских островах. И туда же была отправлена Мари Лэйв, один из лучших агентов. Белые сучки переиграли ее, поставив в ситуацию, когда не поможет ни образование, полученное в колледже вопреки всем расовым предрассудкам, ни курсы выживания, ни знание капоэйры. Ничего — кроме суеверий, над которыми потешалась чересчур просвещенная «арийка», но которые еще живы среди черного люда Нового Орлеана — родного города Мари.

Черная девушка расслабила тело, размеренно дыша. Эльза занятая своими пробирками не видела, как шевелятся губы негритянки, чуть слышно произносящей заклинания вуду. Древнее знание помогло ей отвести глаза охране, но о Сигрид Мари не знала. Второй раз она не повторит этой ошибки.

За окном вновь послышался раскат грома, а вслед за ним — чуть слышный шелест. Для не верящей в «дикарские предрассудки» Эльзы это был просто дождь, но Мари уже слышала в этом голос Дамбаллы, Бога-Змея, приносящего дождь. Она молча взывала к нему, чувствуя как божество овладевает ее телом, как ее конечности приобретают нечеловеческую гибкость. Кости на голенях и запястьях выворачиваться, словно обкручиваясь друг вокруг друга, выщелкивались из суставов, мускулы сокращались. Медленно, прикусив губу, чтобы не закричать от боли, негритянка стала вытаскивать руки и ноги из наручников.

Меж тем Эльза достала шприц и начала набирать в него жидкость из колбы.

 — Когда ты все расскажешь, мы славно повеселимся, — продолжала она — у меня припрятано множество забавных игрушек и мы всегда рады таким симпатичным подопытным кроликам. О, если бы ты видела, как стонали и плакали девушки, что тут были до тебя. Как проклинали свое тело, за то, что оно предавало их, откликаясь на наши приказы. Так сладко было их ломать, превращать в шлюх. Тебя ждет тоже самое, моя милая обезьянка. Ты, может и считаешь себя сильной женщиной, но это только от животного упрямства, свойственного низшим расам. Когда мы займемся тобой, ты будешь скулить от похоти, течь как последняя сука и

Говоря все это Эльза повернулась к негритянке, с шприцом в руке и запнулась, ее глаза изумленно округлись. Перед ней на кушетке сидела Мари, свободная от наручников. Белые зубы жизнерадостно блеснули на черном лице.

 — Сюрприз! — сказала она, улыбаясь в лицо оторопевшей немке.

Эльза открыла рот, чтобы закричать, но Мари ее опередила. Точеная черная ступня врезалась в живот нацистке и та скорчилась, хватая ртом воздух. Шприц выпал из ее рук, но Мари успела его подхватить у самого пола.

 — Осторожней, — вновь блеснула зубами негритянка, — мы же не хотим, чтобы наш опыт прервался на самом интересном месте.

Свободной рукой она ухватила пытавшуюся восстановить дыхание Эльзу за волосы и швырнула ее ничком на кушетку. Задрав подол медицинского халата, негритянка содрала с немки нижнее белье и вонзила шприц в упругую ягодицу. Эльза, до этого тщетно вырвавшаяся из хватки негритянки, вдруг стихла, только мелко дрожа всем телом. Выждав для надежности минуту, Мари склонилась к уху блондинки и жестко произнесла.

 — Откроешь рот, только когда я прикажу. Поняла? — немка попыталась изобразить кивок, что было нелегко сделать с лицом, уткнутым в кушетку. Мари отошла в сторону и уселась на стул.

 — Повернись, — приказала она. Эльза повиновалась, машинально поправляя на себе халат. Негритянка пренебрежительно осмотрела ее, раздевая взглядом, как пресыщенный клиент смотрит на предложенную шлюху. Усмехнулась, заметив как на щеках блондинки вспыхнул румянец — то ли еще будет, белая стерва!

 — На колени! — приказала черная девушка. Немка повиновалась, хотя в ее голубых глазах и блеснула искра гнева. Мари издевательски улыбнулась ей.

 — Теперь на четвереньки, — немка послушалась. Негритянка поднесла к ее губам черную ногу, — целуй.

Она с удовольствием смотрела, как униженная немка против своей воли потянулась губами к ступне. Теплые губы осторожно коснулись черной кожи нежным поцелуем... Негритянка только что не замурлыкала от этих чувственных прикосновений губ и языка немки. Она посмотрела в глаза Эльзы — там плескались растерянность и страх. Мари вспомнила ее совсем недавно — холеную, саркастичную стерву видящую в ней только подопытное животное. Волна гнева захлестнула ее.

 — Животное говоришь? — сквозь зубы произнесла она, отдергивая ногу. — А ну лай по-собачьи!

Лицо немки исказила гримаса панического страха, когда она поняла, что не сможет воспротивиться приказу чернокожей девушки.

 — Давай-давай! — прикрикнула молодая негритянка.

 — Рррав! Гав! Гав!

Заливаясь слезами, Эльза стояла на четвереньках и старательно изображала собачий лай. Мари откинулась в кресле, закинув ногу за ногу и наслаждаясь зрелищем.

 — И хвостом виляй — добавила она.

 — Гав! Гав! Гав! — Эльза быстро задвигала задом из стороны в сторону. Негритянка удовлетворенно улыбнулась, придя в хорошее настроение. У немки явный талант быть сучкой. Черная девушка уже подумывала о том, чтобы тут могло заменить хвост, когда снаружи послышались торопливые шаги и стук в дверь.

 — Фройляйн Ривенскрафт, с вами все в порядке? — Мари узнала голос Сигрид. Метнувшись вперед, она прошептала на ухо Эльзы.

 — Когда я подам тебе знак, ты скажешь ей войти. Но не раньше. Поняла? — немка кивнула.

 — Можно мне войти? — продолжала спрашивать из-за двери норвежка. Мари быстро подошла к столу, где лежали шприцы, взяла один из них и наполнила из той пробирки, из которой Эльза и набирала свой препарат. Затем негритянка отошла к двери и кивнула немке.

 — Да Сигрид, входи! — голос Эльзы прозвучал почти спокойно.

 — Я слышала, — начала Сигрид заходя в кабинет. Что именно она слышала ей договорить не удалось — крепкая черная рука обвила ее шею, запрокидывая голову. В этот же момент в задницу норвежки вонзилась игла шприца. Дождавшись пока препарат начнет действовать, Мари толкнула ее вперед, к все еще стоявшей на четвереньках Эльзе.

 — Говорить будешь тогда, когда я разрешу тебе открыть рот, — сказала негритянка рослой блондинке. Та ошеломленно кивнула, сбитая с толку столь радикальной сменой ролей.

 — Так, теперь осталась только одна сучка, — удовлетворенно произнесла негритянка. — Эльза, детка, зови своего пилота.

Немка обреченно вздохнула и шагнула к телефону.

 — Аннет? Нет, все в порядке, Сигрид тут. Приходи, уже все готово. Повеселимся.

Пилот доктора Эльзы Ривенскрафт, Аннет Буше, явно не ожидала, что войдя в кабинет увидит свою начальницу и ее телохранителя стоящими на коленях на полу, со склоненными головами. Однако удивление ее было прервано метнувшейся из-за двери чернокожей «пленницей», вогнавшей ей шприц в бедро. Француженка попыталась вырваться, но Мари легко скрутила девушку.

 — Ну-ну, красотка, не дергайся, — довольно произнесла она, с удовольствием разглядывая добычу. Нормандская девушка была хороша — темно-рыжие волосы, синие глаза, пухлые розовые губки, в которые негритянка, не удержавшись, впилась жадным бесцеремонным поцелуем. Руки черной девушки бесцеремонно блуждали по телу пленницы, ощупывая молодые крепкие груди, тиская круглые ягодицы. Преодолевая слабое сопротивление девушки, Мари расстегнула несколько пуговиц на брючках Аннет и ее палец проник в хлюпающую от влаги щель.

 — Да ты уже течешь, сучка! — воскликнула Мари.

Француженка всхлипнула и обмякла в негритянских объятьях.

 — Не так быстро, белая шлюшка — произнесла Мари вынимая руку и шлепком по заднице задавая направление летчице, — сядь пока к этим сучкам. И чтобы тихо мне.

Все три девушки расселись на кушетке, бросая настороженно-испуганные взгляды на удобно усевшуюся в кресле перед ними черную девушку, так и не озаботившуюся тем, чтобы чем-то прикрыть обнаженное тело. Ноги ее были расставлены и нацистки невольно косились в место их соединения.

 — Хватит пялиться мне между ног, — усмехнулась негритянка — я и так знаю, что все белые девушки втайне мечтают попробовать черную киску, — она демонстративно шлепнула себя по промежности, — может я и разрешу вам это. Но пока нам есть о чем поговорить.

 — Что ты хочешь? — скованно произнесла Эльза.

 — Что я могу хотеть, — пожала плечами Мари, — вернее союзное командование? Чтобы ваш чертов центр не представлял угрозы нашим войскам.

 — Ты убьешь нас? — обреченно сказала Эльза. Мари нахмурилась.

 — Не суди людей по себе, наци. Я служу богине любви Эрзули, она дарует мне свою силу и благословение. И она же запрещает мне убивать женщин — даже таких бессердечных шлюх, как ты и твои девки. С вами она велит поступать по-другому.

Мари еще раз сурово осмотрела прижавшихся друг к другу испуганных девушек и вдруг лукавая улыбка озарила ее лицо.

 — Эй, фрау доктор! — весело сказала она, — ты же говорила, что у тебя много игрушек, чтобы развлечься со мной после опыта. Опыт удался на славу — так где же игрушки?

Эльза неохотно кивнула в сторону неприметной тумбы стоящей у окна и прикрытой занавеской. Мари подошла к тумбе, открыла наугад один из ящичков и присвистнула — столько искусственных членов, разнообразных форм и размеров, она еще не видела.

Рядом стояли баночки с разной смазкой.

 — Весело вы тут отдыхаете, ничего не скажешь — усмехнулась негритянка вынимая черный страпон с кожаным ремнем и застегивая его вокруг талии. Посмотрела на нацисток — у каждой из них было такое выражение лица, будто их только, что заставили съесть по два-три лимона.

 — Ну что вы такие скучные! — весело воскликнула она, — давайте покажите мне как вы тут развлекаетесь! Вы двое раздевайте докторшу, а потом сами раздевайтесь, а она пусть помогает. И целуйтесь, ласкайте друг друга. Устройте мне шоу.

Негритянка вальяжно развалилась в кресле, налила себе вина из бокала и смачно надкусила спелое яблоко.

Девушки приступили к выполнению ее приказа. Сигрид сняла с Эльзы белый халат и теперь расстегивала блузку. Аннет тоже времени не теряла — когда блузка была снята, она расстегнула на Эльзе бюстгальтер, высвобождая полные груди. К одной из них присосалась Аннет, играя язычком с нежным соском. В это же время Сигрид и Эльза уже сосались друг с другом. Затем француженка и норвежка стянули с Эльзы юбку, трусики и колготки. Эльза со стоном повалилась на кушетку, запуская руку себе между ног, в то время, как Сигрид и Аннет слились над ней в поцелуе, не переставая освобождать друг друга от одежды.

Было видно, что происходящее захватило и возбудило самих девушек, уже настроившихся сегодня на подобные забавы. Неожиданное пленение их негритянкой не угасило, а наоборот разожгло их похоть. Создавалось впечатление, что их возбуждает выставление напоказ своих прелестей перед посторонней девушкой, да еще и столь экзотично-чернокожей. Они уже полностью разделись и теперь ласкали друг друга руками и губами. Эльза покрывала легкими поцелуями шею и плечи Аннет, в то время как Сигрид целовала ее груди и живот, спускаясь все ниже.

Мари задумчиво смотрела на это зрелище — возбуждающее, красивое, эротичное. Как могут столь красивые, чувственные создания быть одновременно и столь жестокими? Какая дьявольская сила толкает на службу злу человека вроде Эльзы — гениального ученого и чертовски красивую женщину? Какие вообще демоны владеют этой расой, столь красивой, талантливой, разумной — и способной быть столь цинично-жестокой?

Мари решительно тряхнула волосами — ну ничего. Она уже давно знает, как вправлять таким мозги.

 — Молодцы девочки, — произнесла она, вставая с кресла, — а теперь встаньте у стены и не мешайте. Я сама займусь нашим доктором.

Сигрид и Аннет неохотно соскочили с кушетки и отошли к стене. Мари подошла к кушетке — медленно, давая возможность лежащей на спине Эльзе как следует рассмотреть себя. Ее улыбка не предвещало немке ничего хорошего и та попыталась сесть на кушетке.

 — Ляг на место! — толчком в плечо негритянка опрокинула немку обратно на спину, — ноги раздвинь! Шире! — Мари шлепнула Эльзу по внутренней стороне бедер. Немка послушно раздвинула ноги. Попытка опустить их была пресечена новым шлепком, после которого Эльза держала их на весу в воздухе, раскорячившись в неудобной и непристойной позе. Негритянка заглянула в испуганные глаза немки, улыбнулась, после чего перевела взгляд на ее киску с аккуратно подстриженной полоской светлых волос. Нежные губки налились кровью, истекающая влагой расщелина была уже готова к оприходыванию.

 — Хорошая сучка, — Мари похлопала ее между ног, погладила набухший клитор. Эльза ойкнула и попыталась отвести пальцы, вторгшиеся в ее самое сокровенное. Мари шлепнула ее по рукам. Палец ее проник внутрь, вызвав у Эльзы протяжный стон, она машинально подалась бедрами вперед. Мари усмехнулась.

 — Белые шлюхи все одинаковы, — сказала она, убирая руку, вызвав разочарованный стон, — строите из себя бог знает что, — продолжала она, захватывая немку за лодыжки и задирая их чуть ли не к голове, — пока не приходит черная девушка и не делает с вами вот так!

С этими словам она резко поддалась вперед бедрами, вгоняя черный член в пизду немки. Та охнула, ей показалось, что Мари разом достала чуть ли не до матки. Не давая Эльзе опомнится, Мари принялась ожесточенно трахать белую киску, по-прежнему держа ее за ноги. Эльза громко стонала, кусая губы и вертя головой — еще ни разу за все время ее секса с женщиной, ее не брали так напористо и грубо. Черные бедра колотились о белые ягодицы с ритмом отбойного молотка, искусственный член долбил ее безостановочно.

Вскоре Эльза забилась в сладостных судорогах накатившего оргазма, оря на весь кабинет.

 — Да! Еще! Молю тебя, еще!!

 — Как скажешь, бэби, — коварно улыбнулась Мари, не сбавляя темпа, — все для тебя!

Вряд ли смысл иронии дошел сейчас до Эльзы — через некоторое время она опять билась в оргазме. Вновь и вновь ее тело трепетало в конвульсиях экстаза. Но Мари не собиралась прекращать, продолжая терзать податливое лоно. Сексуальная неутомимость черной женщины поражала, силы ее все не убывали. И вот, сквозь слезы и стоны, Эльза трепещущими губами выдавила.

 — Хвааатит

Мари молча продолжала.

 — Остановись! — визжала Эльза — Я... я... пощади!

 — А ты бы тварь меня жалела?! — сквозь зубы процедила Мари, — никакой тебе пощады! Получай сука! Получай!

Тело под ней изогнулось дугой..

 — Пощади, умоляю! Не могу... не могу больше... Я умру! Мне не вынести

 — Ты все поняла, дешевка!? Кто тут Госпожа!? Кто высшая раса!?

 — Ты, только ты госпожа... Да, да, да... Черная королева, черная богиня

 — А ты кто?

 — Твоя рабыня! Игрушка для утех!! Пожалуйстаааа!!!

Последний вопль прозвучал как вой смертельно раненого зверя. И, наконец, в сердце Мари нашлось место милосердию: она опустила ноги Эльзы и медленно вышла из нее. Немка сползла по кушетке, цепляясь за черные бедра и ноги, раболепно целуя их.

 — Отдыхай пока, — Мари пренебрежительно отпихнула ногой Эльзу. Пристально посмотрела на норвежку и француженку, отметив их тяжелое дыхание, покрытые румянцем щеки. Аннет уже запустила руку между ног, Сигрид еще держалась, но было видно, что и ее эта сцена возбудила до крайности. Глядя на норвежку, негритянка вдруг вспомнила разговор, состоявшийся в этой комнате, когда ее привели сюда.

 — Сигрид, — произнесла Мари, в упор глядя на коллаборационистку, — а что вон то за банка?

 — Ка... какая банка?

 — Ну, вон та, — Мари кивнула на закрытую прочной пробкой склянку из темно-зеленого стекла. — Ты еще собиралась половину влить мне в задницу.

На норвежку было жалко смотреть, она не знала куда прятать глаза.

 — В глаза мне смотри! — повысила голос негритянка, — и не вздумай врать. Так что в этой склянке?

 — Нууу, там мазь — выдавила из себя скандинавка, ее била дрожь, — ничего опасного.

 — Тогда почему я должна была все вам рассказать?

 — Эта мазь, она зуд вызывает сильный, — мямлила норвежка, понимая, что каждым словом усугубляет свое положение, но не способная ни молчать, ни лгать. — Мазь в задницу глубоко втирают, потом зудит, очень неприятно, особенно если не давать почесаться. Только анальный секс помогает.

 — Ааах вот оно что — удовлетворенно произнесла негритянка, — до чего же вы все-таки извращенные белые шлюхи. И много вы с кем такое делали?

 — Да, — выдавила Сигрид, — многим втирали. Так смешно — девки потом сами просят, чтобы их в жопу трахнули, на коленях ползают.

 — Смешно говоришь? — тон негритянки не предвещал Сигрид ничего хорошего, — я тоже хочу посмеяться. Открой эту банку.

Норвежка, передвигая ноги, словно они внезапно одеревенели, подошла к полкам с препаратами и достала банку. Сковырнув пробку, она посмотрела на безмятежно улыбавшуюся ей негритянку.

 — Ну, теперь давай, — произнесла она, — ляг грудью на кушетку. Ага, вот так. Истинно нордическая задница, — негритянка звонко шлепнула по белоснежной ягодице. — Теперь втирай туда мазь.

Униженная норвежка, не в силах противиться командному голосу черной красавицы, зачерпнула широкую пригоршню и принялась втирать меж округлых половинок. Сзади ее движениями руководил уверенный голос Мари.

 — Еще зачерпни! Глубже втирай, глубже, белая извращенка! Так чтобы все проняло. И не халтурь — я все вижу! Ага, вот так! Половину вольешь, не меньше, как мне хотела.

Из глаз норвежки текли слезы, она вздрагивала всем телом, но продолжала выполнять приказы. Вливая себе на ладонь все больше мази, она засовывала пальцы в анус, втирая в него дьявольский препарат, растирала его по всей ложбинке.

 — Ладно, хватит! — скомандовала Мари, — ты уже не втираешь, ты уже чешешь свою жопу, а этого я не разрешала. Поставь пузырек на кушетку! Руки перед собой! И стой на месте!

Хотя Мари не могла видеть лица норвежки, ее страдания читались по ее откляченной заднице. Негритянка даже и не думала, что ягодицами можно выразить так много эмоций. Круглые полушария то сжимались, то разжимались так, что было видно покрасневший анус. Норвежка привставала на носки, пританцовывая и крутя задницей, так как постеснялась бы танцовщица из самого разбитного кабаре. Мари невольно облизнулась, наблюдая, как красивые ягодицы Сигрид, подпрыгивают словно упругие белые мячики.

 — Каждая из вас зарыла не один талант в землю, — весело сообщила она Эльзе. — Эй ты — крикнула она норвежке, — ничего не хочешь сказать!?

Сигрид обернулась — ее губы дрожали, на больших голубых глазах выступили слезы.

 — Пожалуйста, — прошептала она, — пожалуйста, сделайте это.

 — Сделать что, шлюха?!

 — Трахните меня! — еле выдавила норвежка. — Трахните меня в зад.

 — Не слышу, блядь! — добавила металла в голос негритянка. — Громче!

 — Трахните мою жопу, хозяйка! Выебите меня как последнюю блядь! Черная Госпожа, я сделаю все что вы хотите, только насадите меня на свой кол.

Норвежку словно прорвало — сказав первое слово, она преломила в себе незримый барьер, после которого слова потекли рекой. Невыносимое свербение в анусе заставило исчезнуть безжалостную Валькирию. Вместо нее на кушетке крутила жопой белобрысая шлюха униженно молившая сильную черную девушку анально отыметь ее.

Мари усмехнулась, вставая и подходя к ящичку с «игрушками». Тот искусственный член, которым она имела Эльзу, негритянка заменила на новый — массивный черный из натурального каучука, почти в два раза толще. Поверхность его покрывали выпуклые пупырышки. Застегнув ремень вокруг талии, чернокожая повелительница подошла к нервно переступавшей на ногах, плачущей норвежке. Ухватив ее за бедра, Мари медленно провела концом по истекавшей соками промежности и выше до самого ануса, потом опять вниз. Она не торопилась, нарочно мучая норвежку и наслаждаясь своей властью. Странное ирреальное чувство охватило ее. Мари родилась и выросла в США, побывав в на родине предков только в зрелом возрасте. Но сейчас в ней пробуждалась сама душа Африки — вечно юной чернокожей богини, девы-воительницы, прекрасной в своем праведном гневе. Она вторглась во вражеские земли и Европа, надменная голубоглазая дьяволица, сама открыла ей все тылы. На четвереньках и с задранным подолом, жестокая белокурая ведьма отдавала себя на милость черной победительницы.

Норвежка издала громкий нетерпеливый стон.

 — Стой на месте, — Мари шлепнула ее по ягодице. — И жопу расслабь, легче будет.

Какое-то время она еще дразнила вконец извертевшуюся северянку, но потом все-таки ввела головку в покрасневший анус. Сигрид издала громкий стон, когда толстый член ворвался в ее задницу, проникнув на всю длину. Ухватив норвежку за бедра, негритянка энергично работала тазом, раздалбливая белую задницу. Искусственный член легко скользил в уже хорошо смазанном анусе и каждое движение приносило неимоверное облегчение исстрадавшейся Сигрид. Она подмахивала изо всех сил, насаживаясь как можно глубже на долбивший ее таран.

 — Твоя задница теперь моя, блонди! — торжествующе говорила Мари, ни на секунду не сбавляя темпа, — ты кто, ну-ка!

 — Я ваша белая блядь, — орала Сигрид, путая норвежские слова с немецкими, — Дааа!!! Оооййй!!! Пожалуйста, еще моя Черная Богиня! Берите меня! Я скандинавская блядь, вечно текущая белая сучка, похотливая рабыня для моей Черной госпожи.

Не прекращая сношать в зад нордическую шлюху, негритянка протянула руку и ухватила норвежку за волосы. Резко дернув на себя, Мари заставила Сигрид задрать голову, ухватывая второй рукой еще один пучок длинных светлых волос. Теперь она держала два «хвоста» обеими руками, словно лошадиные поводья.

 — Ты теперь моя норвежская лошадка, блонди — весело произнесла черная девушка, — а ну покажи как ты умеешь ржать!

 — Игоооо! Иго-го-гооооо! — вопила уже мало что соображавшая норвежка. В этот момент они были единым целым, почти читая мысли друг друга. Мари чувствовала себя отважной черной амазонкой, взнуздавшей своенравную белую лошадку. Но и норвежка ощущала себя диким зверем, пойманным и укрощенным опытным охотником. (Специально для sexytales.org— секситейлз.орг) Эта прекрасная черная принцесса властно заявила свои права на нее — и Сигрид покорно позволила себя стреножить и объездить. Чувствуя, как ее пронзает могучий поршень, дарующий ей величайшее наслаждение и облегчение, норвежка понимала, что вся ее предыдущая жизнь была лишь прелюдией к этому моменту.

Наконец Мари в последний раз вогнала искусственный член в задницу Сигрид, казалось, пробив ее до самого желудка, после чего медленно вышла. На подкашивающихся ногах она отошла к креслу и буквально рухнула в него. Норвежка же не двинулась с места, валяясь на кушетке грудой бессильной оргазмирующей плоти — за время пока негритянка трахала ее Сигрид кончила три раза и сейчас кончала в четвертый. Раздолбанный анус норвежки зиял, словно черный кратер, смазка потоками текла из раззявленной щели, на лице блуждала блаженная улыбка.

Сама Мари тоже кончила несколько раз и ей нужна была передышка. Однако длилась она недолго — ненасытная, неиссякаемая как сама природа сексуальность черной женщины вновь требовала выхода. Тем более, что оставалась еще и Аннет. Француженка не на шутку возбудилась, наблюдая, как Мари имеет немку и норвежку. Тонкие пальчики с накрашенными алым лаком ногтями уже вовсю теребили набухший клитор, с алых губ срывались чуть слышные стоны. Аннет казалось полностью захватила страсть, но когда Мари остановила взгляд на ней, девушка убрала руки и сложила их на коленях, стыдливо пряча глаза. При этом ее щеки и даже уши вспыхнули стыдливым румянцем. Негритянка хищно улыбнулась — как мило.

 — Взгляни на меня, — приказала она. Аннет робко подняла глаза. В них Мари увидела не только ожидаемый испуг, но и возбуждение, восхищение и неожиданно — благоговение.

 — Подойди ко мне, — продолжила негритянка. Аннет тут же отлепилась от стены, опустилась на четвереньки, прогнула спину и, покачивая выставленным задом, поползла к Мари. В устремленных на негритянку светились восторг и обожание.

 — Наконец-то белая женщина, которая знает свое место, — усмехнулась негритянка. Аннет издала мурлыкающий звук и потерлась о черные ноpги. Мари опустила руку и ласково погладила рыжие волосы.

 — За одну ночь сразу три домашних животных, — произнесла она, — собака, лошадь, теперь вот и кошка. Ты будешь ласковой кошечкой, Аннет?

Француженка мурлыкнула, открыто ластясь к Мари. Та вновь погладила волосы, потом запустила в них руку и резко дернула вверх голову Аннет. Темные глаза встретились с синими и француженка невольно задрожала под этим властным, гипнотическим взглядом.

 — Ты же знаешь, что все кошки очень чистоплотны, да Аннет? — та молча кивнула, — ну тогда, — Мари заставила ее подняться выше, — почисти мой член, после вон той шлюхи, — она небрежно кивнула в сторону кушетки на которой слабо шевелилась Сигрид. Аннет приоткрыла губки и в этот момент Мари насадила ее рот на черный член.

Дважды говорить Аннет не пришлось — она с энтузиазмом начала облизывать и обсасывать искусственный член, очищая его от всего, что осталось после задницы Астрид. Все это так возбудило француженка, что она опять запустила себе руку между ног. Но Мари не дала ей кончить: убедившись, что страпон вычищен до блеска, она вынула его изо рта Аннет и заставила ее подняться на ноги.

 — Оседлай-ка моего дружка, — сказала Мари, откидываясь в кресле.

 — Да Госпожа! — Аннет стала взбираться на кресло, но Мари нетерпеливо приподнявшись ухватила француженку за талию — та ойкнула, почувствовав силу черных рук — легко подняла ее в воздух и медленно, словно растягивая сладострастную пытку, насадила девушку на член. Та тут же принялась скакать на нем, издавая томные стоны. Вот она кончила — один раз, второй, но вдруг Мари прервала эту скачку, ссадив девушку с члена и поставив на пол.

 — Встань на колени! — скомандовала Мари. Аннет повиновалась. Мари взяла искусственный член в руку и принялась легко бить им по лбу и лицу девушки. Потом Мари впихнула ей в рот и приказала облизать. Когда дело было сделано, негритянка отстегнула член, небрежно отбросив его в сторону и села прямо. При этом ее черная промежность оказалась прямо перед лицом Аннет.

Француженка впервые увидела черную киску так близко. Словно завороженная она смотрела на крупный клитор, чуть ли не касающийся ее носа, на валики розовой плоти, проглядывающие меж черных половых губ. Экзотический запах черной женщины смешанный с ароматом женских выделений вскружил Аннет голову, она почувствовала как ее рот наполняется слюной и нервно сглотнула. Она потянулась вперед, но тут ей в лоб уперлась черная ладонь.

 — Не так быстро, шлюшка, — лукаво улыбнулась Мари.

Белая девушка уже «плыла», глаза ее затуманились словно в трансе, губы дрожали. Сколько раз уже Мари видела этот остекленелый взгляд у всех девушек допущенных до ее черной киски, на которую они все потом «подседали» вернее любого наркотика. Мари усмехнулась и, опустив руку на затылок девушки, легонько подтолкнула ее вперед. Аннет, тут же зарылась